22:08 

High hopes

ktfrdm
Название: High hopes.
Авторы: Katefreedom, Liza_Wonka
Фэндом: Мерлин (BBC)
Персонажи: Мерлин/Артур, ОМП, ОЖП
Рейтинг: NC-17
Жанры: слэш, ангст, драма, экшн, романс, модерн AU
Размер: планируется миди.
Статус: в процессе.
Описание:Седовласый старик с потухшим взглядом каждый год приходит к Гластонберийскому холму, чтобы простоять там неподвижно несколько часов кряду, вглядываясь в окутанные туманом очертания средневековой башни. Правда как она есть. О Мерлине и Артуре, об ожидании и встрече, и о последствиях этого воссоединения.
От авторов: первая глава - чистейший выстраданный самими авторами ангст, далее планируется более динамичное развитие событий. Надеемся, это никого не разочарует. Конструктивная критика всегда приветствуется.
Обложка: вот она.


Peter Gabriel - My Body Is A Cage

- Слишком поздно... Даже со всей твоей магией, Мерлин, ты не сможешь спасти меня.
- Я не могу. Я не потеряю тебя!
- Просто... просто побудь со мной. Прошу. Я хочу кое-что тебе сказать.
- Даже не думай прощаться!
- Нет, Мерлин... Теперь я осознаю, сколько ты сделал для меня, для Камелота, для королевства, которое ты помог создать... И ещё что-то, чего я не говорил тебе прежде... Спасибо.


Минуты, часы и дни растягиваются в бесконечность и в то же время проносятся со сверхзвуковой скоростью, сливаясь в одно лишенное красок вязкое пространство, наполненное болью и безысходностью. В этом мире оттенков серого не существует ничего кроме воспоминаний, сжимающих легкие до остановки дыхания. Если бы он все еще мог дышать. С того момента, как его тело безвольно обрушилось на берег рокового озера, он оказался заперт внутри лишённой жизни оболочки, утопая в огне отчаяния, рвущего на куски то, что когда-то было душой Эмриса. Неизвестно, сколько он пролежал, балансируя на грани жизни и смерти, желая провалиться в освобождающую пустоту, умирая снова и снова, но каждый раз возвращаясь к жизни, как будто Вселенная не позволяла ему уйти. Не в силах прервать неумолимый цикл, Мерлин раз за разом вынужден проживать момент собственной беспомощности, когда он, величайший маг, даже зная ужасающий исход, оказывался не в силах предотвратить его.

Но вот измождённое дрожащее тело приподнимается над землёй и раскалённый воздух проникает в лёгкие, чтобы сразу же вырваться обратно, неся с собой нечеловеческий вопль, всколыхнувший безразличные воды Авалона. Мерлин судорожно вдыхает, закашливается, пытается привыкнуть к кислороду. Снова начать дышать мучительно больно. Он переворачивается на спину и вглядывается в бездушное свинцовое небо, ощущая, как сердце возобновляет биение и, наращивая темп, прогоняет горячую кровь по артериям, реанимируя остальные органы. Эмрис осторожно шевелит занемевшими пальцами - тело послушно ему, как и до того момента, когда несколько лет назад он замертво упал на мокрый песок у кромки воды.

Вселенная не позволит умереть ему, поддерживающему мировой баланс. Он обречён пройти через ад одиночества, обладая бессмертием, отравленным горьким ощущением пустоты от потери того, что было смыслом всего его существования, частью него самого.

Мерлин кидает прощальный взгляд на Место, ставшее Рубиконом* его великой судьбы, принесшей мир и процветание в Альбион, но оказавшейся трагически несправедливой по отношению к нему. Он поворачивается спиной к острову и, не оглядываясь, уходит прочь.

Интуитивная магия противится душераздирающей боли и накрепко запечатывает ту часть сознания, где был Артур, не позволяя воспоминаниям вернуться.

Бесплотным призраком он мелькает во Франции, взгляд выцветших голубых глаз привлекает внимание прохожего в Германии, а в Италии выгоревший под палящим солнцем платок начинает доставлять неудобства, и, на секунду задумавшись, Мерлин с отвращением срывает промокшую от пота ткань и без сожаления отбрасывает прочь. Его бегство от прошлого заводит его во все уголки мира, но он по-прежнему идет, глядя лишь себе под ноги, чудовищно одинокий, избегающий любых контактов с людьми, останавливаясь только когда тело, доведенное до физического истощения, заставляет обратить на себя внимание волнами мощных болевых импульсов, сводящих ноги судорогой такой силы, что дальнейшее передвижение становится невозможным.

В какой-то момент Мерлин начинает обращать внимание на окружающий его мир и осознает необходимость хоть какой-то осмысленности, превращающей существование в подобие жизни. Он находит ее в постоянном постижении нового: с головой окунается в изучении астрономии, философии, истории, затем он переходит к искусствам - живопись, музыка, литература - ничто не остается без его внимания. Стоит в мире появиться чему-то новому, как Мерлин с жадностью набрасывается на возможность погрузиться в эту сферу деятельности. Он становится свидетелем множества разрушительных войн и в то же время наблюдает развитие величайших цивилизаций, рождение гениев, открытие новых возможностей и горизонтов. Эмрис невольно изумляется этому контрасту между невероятно глупым людским желанием уничтожать окружающий их мир и себе подобных и величием человеческих умов, способных созидать и создавать прекрасное.

Однажды это перестает работать. Познание больше не доставляет ему той смутной радости, которая привносила смысл в его мучительно долгую жизнь. Стена, которую он воздвиг на границе своей прежней жизни, постепенно рушится и на краю сознания периодически мелькают смутные образы и воспоминания. Мерлин решает, что он, должно быть, готов вновь открыться всему, что было заперто в глубинах его разума и, пережив это вновь, освободиться.

Разрушение границы оказывается подобно прорыву плотины: воспоминания раскаленным свинцом затопляют сознание, и Мерлин, не в силах остановить этот поток, захлебывается нахлынувшими видениями. Но среди уже пережитых ранее ощущений он, с наблюдательностью ученого, вылавливает нечто новое, о чем раньше не задумывался, чего не замечал, полностью погруженный только в идею исполнения Предназначения. Что обрело форму в тот момент, когда Артур Пендрагон произнес свое первое и последнее "спасибо". Чувства, которые Мерлин испытывал к своему Королю не были преданностью, привязанностью, они не были дружбой, и дело было даже не в том, что у них была одна судьба на двоих. Пережить все то, на что был обречен Мерлин ради становления Артура как величайшего короля, мог лишь тот, для кого смысл был не в туманных пророчествах, но в самом человеке. Мерлин всегда видел в Артуре не столько будущего объединителя Альбиона, сколько человека, нуждавшегося в ком-то, принимающем его без условий. И этим человеком с готовностью стал юный колдун. Причиной этой самоотверженности было нечто, что, называясь дружбой, на деле оказалось чем-то куда более глубоким и сокровенным. То, что заставляло Мерлина ловить каждый взгляд Короля, радоваться его самым незначительным успехам, держаться даже тогда, когда уже не было никакой надежды.

Воды Авалона забрали у Эмриса не друга, как он сказал Килгаре, а того, без кого он действительно не мог существовать.

Он чувствует острую необходимость отстранения от реальности до тех пор, пока не восстановит силы для новой схватки с ней. И средство находится в одной из стихийно возникших английских опиумных курилен. Плотный сизый дым, приятно обжигая горло, с каждым ударом сердца впитываясь в кровь, проносится по лабиринтам кровеносных сосудов, даруя утомленному разуму Эмриса спасительный сон, полный неясных образов. Изящная длинная трубка становится постоянным спутником бессмертного колдуна, до тех пор, пока приятные видения не обретают совершенно иную форму, преображаясь в искаженные наркотиком воспоминания, разрастающиеся и умножающиеся в затуманенном сознании. С трудом вырвавшись из этого опиумного кошмара, Мерлин осознает всю тщетность своего бегства и, проваливаясь за грань умственного помешательства, хватает с прикроватной тумбочки кремневый пистолет, фарфоровыми пальцами заряжает его и, не задумываясь, подносит дуло к виску. Раздается выстрел и мир, разлетаясь на множество осколков, меркнет. Он обнаруживает себя лежащим на полу, и сердце бьется с предательской точностью под крики людей, падающих в серые воды Темзы с обрушившегося моста. Вселенная мстит бессмертному за попытку самоубийства.

Мерлин впервые приходит к Авалону. За прошедшие столетия, кажется, из всего мира одно это место осталось неизменным, сохраняя свою первозданную магию, подобной которой не найти уже нигде, кроме, быть может, души Эмриса. Но он уже не чувствует её как раньше, добровольно отвергая. Магия не помогла ему сберечь самое дорогое, в одиночку он не нуждается в ней тем более.

Вглядываясь в свое неизменное в течение стольких столетий отражение, Эмрис обнаруживает несколько глубоких морщин, отличающихся от тех, что являлись признаками пережитых страданий. И впервые за множество веков с его губ срывается болезненный крик радости: возможно, что Вселенная все же не собирается удерживать его здесь до скончания времен. Он стареет.

Все люди боятся старости и смерти, но Мерлин радуется каждому новому седому волосу и каждой морщинке, и есть что-то болезненное в этом ожидании приближающегося конца. И, несмотря на бесконечность этого увядания, именно оно приносит успокоение изможденной душе колдуна.

Он бывает у Авалона каждый год в один и тот же день. Одинокая фигура, каждый раз всё более сгорбленная, долго стоит, замерев, и глядит вдаль, пытаясь найти хоть какой-то признак перемен. Волшебная сила покидает Эмриса, позволяя человеческой натуре брать своё, и Мерлин уже не гадает, дождётся ли возвращения своего короля, а просто живёт. Если нет, значит, его дождётся Артур.

Эмрис с головой окунается в развивающиеся с особой интенсивностью естественные науки, чтобы хоть как-то скрасить ожидание и, сам того не замечая, наконец-то дышит полной грудью. Двадцать Первый Век начинается.

__________________________________________

*Рубикон - река, служившая границей между Италией и римской провинцией, известная, главным образом, благодаря выражению «перейти Рубикон», означающему некоторое бесповоротное решение. История этого выражения восходит ко времени, когда Юлий Цезарь являлся одним из римских военачальников и по закону имел право возглавлять войско только за пределами Италии. Однако Цезарь со своими легионами подошёл к Рубикону, не будучи до конца уверен в силе своего войска и поэтому какое-то время колебался, однако всё-таки перешёл через реку и после гражданской войны стал императором. Аналогичный фразеологизм - фраза, произнесённая во время перехода Цезарем — «жребий брошен» (лат. ālea jacta est), переводится на английский как "The die is cast", что, в свою очередь является одним из слоганов "Мерлина".


{Глава 2}

URL
Комментарии
2013-01-23 в 00:24 

Г. Печорин
он притворяется человеком, то есть носит его кожу
Еще один хороший автор в копилку. С удовольствием жду продолжения, спасибо.)

2013-01-23 в 00:31 

ktfrdm
Franklin_M, авторов двое, и они счастливы, и сделают всё возможное в предэкзаменационном ритме, чтобы побыстрее написать продолжение))
спасибо огромное, отзыв согревает :3

URL
     

katefreedom

главная